Приход храма Воздвижения Креста Господня в Алтуфьеве г. Москвы - ХРАМ ВОЗДВИЖЕНИЯ КРЕСТА ГОСПОДНЯ В АЛТУФЬЕВЕ ГОРОДА МОСКВЫ
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх

ХРАМ ВОЗДВИЖЕНИЯ КРЕСТА ГОСПОДНЯ В АЛТУФЬЕВЕ ГОРОДА МОСКВЫ

Дорогие братья и сестры,

добро пожаловать  на  сайт

 нашего прихода

 

Неделя 2-я по Пасхе, «Антипасха».

Апостола Фомы

 

Образ неверия. Доброго

Игумен Нектарий (Морозов)

Евангелие не таит от своего читателя немощей и несовершенств тех, о ком, наряду со Христом Спасителем, повествуют его строки. Причем не исключительно в тех случаях, когда речь идет о врагах Божиих. Поэтому прочесть в нем можно не только о властолюбии, зависти, лукавстве и злобе начальников иудейских, но и о предрассудках, во власти которых во многом находились еще не просвещенные Святым Духом апостолы. Можно увидеть, как они спорили о первенстве, проявляли маловерие, малодушие, не могли бодрствовать с Учителем своим тогда, когда в этом более всего настояла нужда. Евангелие рассказывает о предательстве Иуды, но не умалчивает и об отступничестве Петра.

Зачем нам это знать? Для чего это нужно? Почему в Евангелии обо всем этом говорится?

Почему... Да потому, прежде всего, что это правда. И не могло слово Божие, слово Истины ее, столь важную, столь необходимую, сокрыть от нас. Нам действительно не просто важно, но и необходимо знать, что апостолы были такими же людьми, как и мы, с «нашими» недостатками, страстями, слабостями. Иначе, не сознавая этого, как мы поверим, что способны стать такими, как они? Теоретически, конечно... Мы все будем говорить: «Ну, это же апостолы...» А так, ведая, как оно было все с ними, проще им подражать — должно быть.

Но что порой получается в действительности? Словно забывая о том, какими апостолы соделались потом (и не только по благодати Духа Святого, но и по силе своего произволения), как жизнь свою прожили, как завершили ее, мы начинаем относиться к ним как-то чрезмерно фамильярно, «на равных». И звучат такие смелые словосочетания: «предательство Петра», «неверие Фомы»... А права-то на них, мне кажется, нет у нас. Во-первых, потому что не нашей это меры дело — так вот быть за панибрата с учениками и самовидцами Христовыми. А во-вторых, слишком многое понимаем мы неполно, неглубоко и оттого неверно.

Вот то же «неверие Фомы», то же уничижительное: «ну ты, Фома неверующий!» или и вовсе: «неверный»! Откуда такое высокомерие, откуда такая близорукость?

Разве кому-то из учеников, кто не увидел еще Христа Воскресшим, просто было поверить в то, что это непостижимое для ума человеческого чудо совершилось? Разве не упрекал Господь их всех за «неверие» и «жестокосердие» (Мк.16:14)? Чем же Фома их хуже? Или нас? Мы-то ведь приняли веру в воскресение как дар, как данность, как опыт Церкви — Той, в Которой все наполнено Духом Святым, открывающим человеку истину и утверждающим в ней.

Что узнаем мы из Евангелия об апостоле Фоме до этого, такого яркого момента, до этого, такого драматичного заявления: «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» (Ин.20:25)?

Такой вот, например, эпизод. Господь хочет идти в Вифанию к занемогшему, а в действительности уже умершему Лазарю. Ученики отговаривают Его: «Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?» (Ин.11:8). Они боятся за Него. Боятся, что вполне естественно, и за себя. Становится понятно, что Христос поступит так, как Он решил. И что же? Раздается голос Фомы: «Пойдем и мы умрем с Ним» (Ин.11:16).

Господь так дорог для апостола, что он и смысла не видит в жизни без Него — настолько, что готов без страха с ней расстаться. Но все же он пережил смерть Наставника. Что происходит в его душе? Можно только догадываться. И тут ему говорят, что Господь воскрес. Мудрено ли, что он заявляет: «Не поверю, пока не увижу!»? Он просто понимает, что если обманется, ему этого не вынести...

А как Господь относится к его «требованию»? Осуждает, гневается? Нет — удовлетворяет его: «Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои» (Ин.20:27). Потому как знает: слова «неверия» рождены любовью и исторглись из уязвленного скорбью о Нем сердца.

У нас есть такая любовь — до готовности за нее умереть? Есть такая боль — от удаленности, отлученности от Христа (редко ли мы себя от Него своей жизнью отлучаем?)? Чем же мы тогда «лучше»? Как же можем «осуждать»? «Свысока» смотреть?

Или... Или есть все-таки для гордости нашей основание, для самооценки оправдание, от Фомы в лучшую сторону отличие?

«Ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин.20:29).

Мы блаженны! А не кто-то, не он в том числе! Ведь это мы невидевшие! Мы! Мы... Мы?

А чего мы на самом деле не видели? Разве не видели, не испытывали, как оживают раз за разом наши собственные грехом и суетой убитые сердца после исповеди и Причастия? Не сподоблялись дивных, нечаянных, невероятных милостей от Господа? Не поражались тому, как и в нашей предельной немощи совершается сила Божия? Если все это было и есть, а мы себя все так же «невидевшими» считаем, то плохи наши дела. А если не считаем, то «блаженны», получается, не о нас, в данном, по крайней мере, случае.

Нечем, нечем гордиться. И не за что, разумеется, апостола осуждать. И бездумно, по инерции, по обычаю «неверующим» его именовать грех.

Особенно — если вспомнить, как жил он дальше, после того, как уверился однажды и навсегда. И как живем мы, без конца уверяемые и разуверяющиеся.

Впору только каяться перед «неверным» и молиться ему: может и нам хоть малая доля его «неверия» перепадет? Того, которое Церковь не как-то иначе называет, а непременно добрым...

Игумен Нектарий (Морозов

 

О престольном празднике храма 

КРЕСТОВОЗДВИЖЕНИЕ

Римские императоры-язычники пытались полностью уничтожить в человечестве воспоминания о священных местах, где пострадал за людей и воскрес Господь наш Иисус Христос. Император Адриан (117 - 138) приказал засыпать землей Голгофу и Гроб Господень и на искусственном холме поставить капище языческой богини Венеры и статую Юпитера. На это место собирались язычники и совершали идольские жертвоприношения. Однако через 300 лет Промыслом Божиим великие христианские святыни - Гроб Господень и Животворящий Крест были вновь обретены христианами и открыты для поклонения. Это произошло при равноапостольном императоре Константине Великом (память 21 мая), первом из римских императоров, прекратившем гонения на христиан. Святой равноапостольный Константин Великий (306 - 337) после победы в 312 году над Максентием, правителем Западной части Римской империи, и над Ликинием, правителем Восточной ее части, в 323 году сделался единодержавным правителем огромной Римской империи. В 313 году он издал так называемый Миланский эдикт, по которому была узаконена христианская религия и гонения на христиан в Западной половине империи прекратились. Правитель Ликиний, хотя и подписал в угоду Константину Миланский эдикт, однако фактически продолжал гонения на христиан. Только после его окончательного поражения и на Восточную часть империи распространился указ 313 года о веротерпимости. Равноапостольный император Константин, содействием Божиим одержавший в трех войнах победу над врагами, видел на небе Божие знамение - Крест с надписью "Сим победиши". Горячо желая отыскать Крест, на котором был распят Господь наш Иисус Христос, равноапостольный Константин направил в Иерусалим свою мать, благочестивую царицу Елену (память 21 мая), снабдив ее письмом к Патриарху Иерусалимскому Макарию. Хотя святая царица Елена к этому времени была уже в преклонных годах, она с воодушевлением взялась за исполнение поручения. Языческие капища и идольские статуи, наполнявшие Иерусалим, царица повелела уничтожить. Разыскивая Животворящий Крест, она расспрашивала христиан и иудеев, но долгое время ее поиски оставались безуспешными. Наконец, ей указали на одного старого еврея по имени Иуда, который сообщил, что Крест зарыт там, где стоит капище Венеры. Капище разрушили и, совершив молитву, начали копать землю. Вскоре были обнаружены Гроб Господень и неподалеку от него три креста, дощечка с надписью, сделанной по приказанию Пилата, и четыре гвоздя, пронзившие Тело Господа. Чтобы узнать, на котором из трех крестов был распят Спаситель, Патриарх Макарий поочередно возложил кресты на покойника. Когда был возложен Крест Господень, мертвец ожил. Увидев воскресшего, все убедились, что найден Животворящий Крест. Христиане, в бесчисленном множестве пришедшие поклониться Святому Кресту, просили святителя Макария поднять, воздвигнуть Крест, чтобы все могли, хотя издали, благоговейно созерцать Его. Тогда Патриарх и другие духовные лица начали высоко поднимать Святой Крест, а народ, взывая: "Господи, помилуй", благоговейно поклонялся Честному Древу. Это торжественное событие произошло в 326 году. При обретении Животворящего Креста совершилось и другое чудо: тяжело больная женщина, при осенении ее Святым Крестом, сразу исцелилась. Старец Иуда и другие иудеи уверовали во Христа и приняли святое Крещение. Иуда получил имя Кириак и впоследствии был рукоположен во епископа Иерусалимского. В царствование Юлиана Отступника (361 - 363) он принял мученическую смерть за Христа (память священномученика Кириака 28 октября). Святая царица Елена ознаменовала места, связанные с земной жизнью Спасителя, основанием более 80 храмов, воздвигнутых в Вифлееме - месте Рождества Христова, на горе Елеонской, откуда Господь вознесся на небо, в Гефсимании, где Спаситель молился перед Своими страданиями и где была погребена Божия Матерь после успения. В Константинополь святая Елена привезла с собой часть Животворящего Древа и гвозди. Равноапостольный император Константин повелел воздвигнуть в Иерусалиме величественный и обширный храм в честь Воскресения Христова, включавший в себя и Гроб Господень, и Голгофу. Храм строился около 10 лет. Святая Елена не дожила до освящения храма; она скончалась в 327 году. Храм был освящен 13 сентября 335 года. На следующий день, 14 сентября (27 сентября по н.ст.) , установлено было праздновать Воздвижение Честного и Животворящего Креста.

В этот день вспоминается еще одно событие, связанное с Крестом Господним, - его возвращение из Персии после 14-летнего плена обратно в Иерусалим. В царствование Византийского императора Фоки (602 - 610) персидский царь Хозрой II в войне против греков разбил греческое войско, разграбил Иерусалим и увез в плен Животворящий Крест Господень и Святого Патриарха Захарию (609 - 633). Крест пробыл в Персии 14 лет и лишь при императоре Ираклии (610 - 641), который с помощью Божией победил Хозроя и заключил мир с сыном последнего, Сироесом, христианам была возвращена их святыня - Крест Господень. С великим торжеством Животворящий Крест был принесен в Иерусалим. Император Ираклий в царском венце и порфире понес Крест Христов в храм Воскресения. Рядом с царем шел Патриарх Захария. У ворот, которыми восходили на Голгофу, император внезапно остановился и не мог двинуться дальше. Святой Патриарх объяснил царю, что ему преграждает путь Ангел Господень, ибо Тот, Кто нес на Голгофу Крест для искупления мира от грехов, совершил свой Крестный путь в уничиженном виде. Тогда Ираклий, сняв венец и порфиру, надел простую одежду и беспрепятственно внес Крест Христов в храм.

В слове на Воздвижение Креста святой Андрей Критский (память 4 июля) говорит: "Крест воздвигается, и все верные стекаются, Крест воздвигается, и град торжествует, и народы совершают празднество".

 

*****

 

Выражаем благодарность всем нашим посетителям за конструктивные предложения, дополнения и замечания.

В оформлении сайта использованы фотоработы Димитрия Кашкина, Анны Морозовой, Александра Охапкина, Наталии Романовой, Ольги Лен, Виктора Скуратова и  ребят из молодежного клуба.